Яков Зак

Яков Зак

Я. ЗакЯков Зак

Зак Яков Израилевич (20.XI 1913 г. —27.VI. 1976 г.), нар. арт. СССР (1966)

В конце 20-х — начале 30-х годов Одесса была нас­тоящей кладовой музыкальных талантов. С берегов Черного моря приехал в Москву и молодой Яков Зак. На родине он окончил консерваторию по классу М. М. Старковой (1932), а в аспирантуре Московской консерватории (1932—1935) его руководителем стал Г. Г. Нейгауз. Вскоре пришли и заметные успехи: в 1935 году Зак завоевал третью премию на Всесоюзном конкурсе, а затем вышел победителем шопеновского со­ревнования в Варшаве (1937).Именно к этому времени во многом сформировался творческий облик пианиста, что позволило А. Альшвангу еще в 1938 году сделать следующие выводы: «Своеоб­разие игры Я. Зака заключается не только в точности, простоте, в эстетическом совершенстве, высоком техни­ческом мастерстве, но — и это, быть может, самое характерное  — и в духе спокойной мысли, неторопливой широты, живописности, с какой он преподносит слуша­телям замечательные произведения фортепианного ис­кусства. Это не холодный темперамент и не «пассивная созерцательность». Это скорей драгоценная способность медлительного разворачивания больших планов, бес­предельных звуковых пространств. Игре Я. Зака свойст­венно именно это умелое выявление «звуковых прост­ранств»; для пианиста характерна пространственная протяженность при воспроизведении образа и пе­редаче разнообразных чувств и мыслей».

Конечно, исполнительский почерк Зака на протяже­нии десятилетий претерпевал известные модификации, однако в целом характеристика А. Альшванга вполне сохраняла свою силу. Только в ту далекую пору упомя­нутые качества имели, очевидно, интуитивный источник, а позднее все это обрело прочную интеллектуальную ос­нову. Как материал для сопоставления (интуитивное — осознанное) любопытна декларация уже зрелого мае- tepa, безусловно, перекликающаяся с наблюдениями кри­тика. «Слух для пианиста,— говорил Зак,— что глаз для художника. Знаменитое сказочное бажовское «ухо с прихваткой» присуще каждому талантливому музыкан­ту. Массу свойств имеет это волшебное «ухо с прихват­кой». Оно верно слышит музыку, обладает тонким ин­тонационным и тембральным восприятием, в любой мо­мент контролирует собственное исполнение и располага­ет могущественной силой внутреннего слуха, позволяю­щего в одно мгновение представить себе даже оркестро­вые звучания любого произведения… Исполнителю внут­ренний слух нужен не меньше, чем композитору: когда пианист слышит музыку внутренним слухом, ничто не мешает ему создать свой идеал — ни технические труд­ности, ни сложности аппликатуры, ни клавишная «то­пография».

Можно с уверенностью утверждать, что приведенное высказывание носит автобиографический характер. Не­даром иные интерпретации Зака, в особенности когда речь идет о масштабных произведениях, напоминают четко спланированные конструкции, разворачивающиеся под управлением опытного дирижера.

На примере Зака можно судить, сколь важна для крупного исполнителя внутренняя культура, богатство духовного мира, широкий взгляд на искусство. В конце концов, каждый большой художник всегда эрудит, воб­равший в себя массу интеллектуальных «сведений», впе­чатлений. У артиста все это не лежит «под спудом», но реализуется в творческой практике, рождает образные ассоциации, расцвечивающие исполнительскую палитру. Жажда знаний отличала Зака с молодости. К. А. Аджемов вспоминает: «Меня всегда поражала ненасытная страсть Зака к искусству. Диапазон его интересов — ог­ромен: музыка, живопись (особенно любит он старых итальянских и испанских мастеров), литература, фило­софия… Он всегда умел так заинтересованно, с таким огоньком в глазах рассказать о прочитанных книгах, что вы тут же доставали их и погружались в чтение. Подобное воздействие Зака — пианиста и знатока ис­кусства— на своих товарищей заставляло уже тогда предполагать в молодом музыканте подлинный дар пе­дагога». Скажем сразу: эти предположения в полной ме­ре оправдались. Зак уже в 1935 году начал препода­вать в Московской консерватории, в 1947 году получил звание профессора и за прошедшее время воспитал це­лую плеяду талантливых пианистов, многие из которых ведут активную концертную деятельность — Г. Мирвис, Э. Вирсаладзе, Н. Петров, А. Черкасов, Е. Могилевский, Л. Тимофеева, Ц. Квернадзе, В. Бакк, С. Навасардян и другие.

И в педагогической работе Зак постоянно расширял кругозор своих питомцев за счет ассоциативных пред­ставлений, столь близких самому пианисту. Характер­ны в этом отношении примеры, приведенные его уче­ницами О. Ступаковой и Г. Мирвис в сборнике «Воп­росы фортепианного исполнительства»: «Однажды, не удовлетворенный чересчур материальным звуком у сту­дента, работавшего над произведениями Дебюсси, Яков Израилевич заметил: «Почему так сочно, ведь это не Ру­бенс?— и напомнил о полотнах импрессионистов, как бы сотканных из света. В репризе Сонаты Листа про­веденный в низком регистре мотив главной темы, по его выражению, «выплывает из темноты, как лица на картинах Рембрандта»… Можно было услышать и та­кое указание: «Играйте dolce, вспомните восхититель­ную нежность рисунка и колорита Ботичелли».

Не только своим ученикам, но и другим молодым пианистам, Зак всегда служил примером и как мастер, неустанно ищущий, открывающий новые горизонты и для себя и для слушателей. Завоеванное сегодня — лишь трамплин для прыжка в завтра. «У каждого музыкан­та,— подчеркивал артист,— должна быть своя «кладовая знаний», свои драгоценные накопления прослушанного, исполненного, пережитого. Эти накопления  —  словно аккумулятор энергии, питающей творческое воображе­ние, необходимой для постоянного движения вперед». И верный этому принципу, Зак на протяжении всего творческого пути развивался как художник, стремился к постоянному совершенствованию своего мастерства.

Каковы отличительные черты музыканта, с которым были хорошо знакомы слушатели и в нашей стране, и за рубежом? На этот вопрос отвечает Г. Г. Нейгауз, сыгравший такую значительную роль в артистическом становлении своего ученика: «Когда я размышляю о пи­анистах, чье творчество в некотором смысле родствен­но творчеству Я. Зака, мне в первую очередь вспоми­наются два имени: Эгон Петри и Робер Казадезюс. В еще более отдаленную эпоху в начале его «родослов­ной» можно, пожалуй, поставить Иосифа Гофмана… Несмотря на огромные индивидуальные различия меж­ду названными пианистами, их объединяет некий дух высшей объективности, исключительное умение воспри­нимать и передавать искусство «по существу», не внося в него слишком много своего личного, субъективного. Такие художники не безличны, а скорее сверхличны… Его огромный и разнообразный репертуар служит обширным полем деятельности для проявления различных сторон этого стиля».

Выделим некоторые «возвышенности» на этом дей­ствительно обширном поле. Зака, естественно, с полным основанием можно причислить к отборной гвардии «шопенистов». Победив на шопеновском конкурсе, он и в дальнейшем постоянно обращался к творчеству поль­ского композитора, переиграв большинство его сочине­ний. Однако с неменьшим основанием Зака называли «бетховенистом»: прочтения некоторых поздних сонат или Вариаций на тему Диабелли принадлежат к луч­шим достижениям пианиста. Важная страница творче­ской биографии артиста связана и с Брамсом: оба кон­церта и множество пьес входили в его постоянный репер­туар. «Вечный спутник» пианиста — музыка Рахмани­нова. Можно сказать, что Четвертый концерт великого композитора получил у нас «права гражданства» имен­но «с легкой руки» Зака.

Показательно и то, что рахманиновской программой артист отметил 20-летие своей концертной деятельности. В последние годы его все больше привлекал Шуберт, произведения которого сос­тавили одну из монографических программ пианиста. С подкупающей настойчивостью пропагандировал Зак и забытого у нас одно время Метнера.

Сменялись репертуарные симпатии музыканта, на разных этапах преимущественное внимание уделял он тому или иному классику, но всегда оставался верным другом советской музыки. Особо благоговейное отно­шение сложилось у него к творчеству Прокофьева, при­мем еще в ту пору, когда выдающийся композитор не стал в представлении современников классиком; его кон­церты (Второй, Третий), многие сонаты, «Сарказмы», «Мимолетности» нашли в лице Зака своеобразного ис­толкователя. Но не «единым» Прокофьевым исчерпыва­лись интересы артиста в этой области. «Играть новые сочинения, — говорил он, — открывать их слушателям, идти в ногу с современной композиторской мыслью — это настоящее счастье». И реализуя свой тезис, Зак выс­тупает первым исполнителем крупных сочинений Д. Ка­балевского, В. Белого, М. Коваля, Ю. Левитина, Е. Голубева, М. Чулаки, И. Шамо. Довольно редкий случай: программа одного из концертов пианиста целиком была составлена из произведений советских авторов (здесь к упомянутым именам надо добавить Ан. Александрова и А. Эшпая). Наряду со всем этим, Зак уделял внимание и ансамблевому музицированию. Немало произведений исполнил он с лучшими нашими камерными коллекти­вами; любителям музыки хорошо памятны совместные выступления Э. Гилельса и Я. Зака в фортепианном дуэ­те.

 

В заключение обратимся еще раз к словам Г. Г. Нейгауза: «Соединение ясного, сильного интеллекта, боль­шого, стройно организованного темперамента, огромной внутренней энергии, проникающей музыкальной чутко­сти с изумительным виртуозным мастерством — вот при­чины, по которым я не могу не причислять Якова Зака к плеяде лучших современных пианистов».

Лит.: Аджемов. К. Вдохновенное мастерство.— «СМ», 1973, № 12; Живов. Л. Яков Зак. «МЖ», 1973, № 23.

Статья взята из книги "Современные пианисты", часть 1. Составители Григорьев Л. Г., Платек Я. М. Издательство "Советский композитор", 1977 год.

Рекомендуем:

Пианисты (заметки)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Яков Зак: 1 комментарий

  1. Умудренный огромным профессиональным опытом, Зак не без критицизма оценивал отдельные явления современной ему исполнительской жизни. Слишком много конкурсов, всякого рода музыкальных соревнований, сетовал он. Для значительной части начинающих артистов, они — «коридор чисто спортивных испытаний»

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code