Гинзбург Г. Р.

Гинзбург Григорий Романович

Г. ГинзбургГинзбург Григорий Романович

(29.V 1904 г.— 5.XII 1961 г.)

засл. деятель иск. РСФСР (1946), Гос. премия СССР (1949)

Излагая свое артистическое кредо, Григорий Гинз­бург однажды заметил: «Целью всей моей жизни было — сделать произведения великих мастеров музыки доступ­ными и понятными самым широким слоям слушателей. С этой целью я включал в свой репертуар только те про­изведения, в которых композиторы выражали свои мыс­ли и чувства понятным языком, произведения с четкой формой, красивой мелодией и ясной гармонией. Эти произведения я стараюсь, по мере своих сил и возмож­ностей, трактовать с предельной ясностью, не затемняя их смысла внешними эффектами и надуманностью инди­видуалистического подхода».

Уже эти слова (а он целенаправленно воплощал их на практике) характеризуют Гинзбурга как художника-просветителя, несущего народу высокое искусство. И ха­рактерно, что пианист с одинаковой отдачей играл и на эстраде Большого зала Московской консерватории, и за рубежом, и в любом, даже самом маленьком провинци­альном городе. Ему в высшей степени было присуще чувство гражданской ответственности музыканта. Как справедливо отмечал М. Сокольский, за деятельностью Гинзбурга «ощущалась великая демократическая «глинкинская» традиция искусства, «равно понятного» и спе­циалисту-музыканту и широкой аудитории».

Гинзбург рано ушел из жизни. Горечь утраты как-то сразу заставила задуматься: достаточно ли весомо и справедливо было оценено в свое время искусство вы­дающегося пианиста? Конечно, игра Гинзбурга вызыва­ла восторженную реакцию слушателей, похвалы крити­ков, и все-таки… Листаем страницы рецензий, и всюду находим пространный разговор о филигранном мастер­стве артиста, о совершенстве пианизма, о колористиче­ских находках и так далее. Г. М. Коган красиво Опре­делил Гинзбурга как «поэта пианистического мастерст­ва». Но не слишком ли в этой формуле отдавалось предпочтение слову «мастерство» перед словом «поэт»?

Спору нет, Гинзбург действительно владел всеми тай­нами инструмента; виртуозность его игры сама по себе доставляла слушателям истинно эстетическое наслажде­ние. «Я положительно не знаю, — писал Г. Коган еще в 1933 году, — кто еще из наших пианистов может по­хвастать таким совершенным легато, такой пластичной и прозрачной педализацией, такой серебристой звуч­ностью кантилены, кто из них может сравниться с Гинз­бургом в узорной рельефности каждой линии, каждой; детали, каждого штриха, в той точности, легкости, про­зрачности, которую такой мастер, как Бузони, рассмат­ривал как высшее достижение пианистической вир­туозности». Ну, скажем, в те времена и соперников сход­ного класса было не так уж много. Но с каждым десяти­летием число первостатейных виртуозов росло и у нас, и за рубежом. Тем не менее и в новом окружении Гинз­бург не сдавал своих «рекордных» позиций. Оставшиеся записи только укрепляют это реноме музыканта. Вот фрагмент из образной характеристики, принадлежащей перу Д. Д. Благого (1972 год): «Звуковой букет» у Гинз­бурга всегда идеален: ни малейшей пестроты при всем разнообразии и богатстве красок (как целостно «обни­мает» пианист все регистры фортепиано!), все тона согласованы между собой по каким-то таинственным, но в конце концов глубоко логичным внутренним законам… В звучании рояля Гинзбурга есть что-то от любования чудесными законами перспективы в картинах старых мастеров, с первозданной радостью открывавших воз­можность отображения десятков различных планов, как бы ступеньками огромной лестницы, амфитеатром ухо­дящими вдаль: анфилада залов с колоннадой, дальше — горы, замки, деревья… При этом колорит всего полотна так чист и прозрачен, что чуть ли не микроскопические фигурки людей где-то там, в самой дальней дали, вид­ны с предельной отчетливостью, в мельчайших подроб­ностях».

Как ни странно, но само время как бы раздвинуло наши представления о природе гинзбурговского искус­ства, заставив вновь согласиться с известным поэтиче­ским утверждением: «большое видится на расстоянье». За пианистической отточенностью — насыщенная мысль, свое неповторимое толкование музыки. Да, именно в этом общем законе — сила воздействия артиста, сохра­нившаяся и в записях. В какой-то иной тональности про­звучали уже слова С. Е. Фейнберга из некролога: «В пианистическом искусстве Гинзбурга сливались во­едино не только внешнее совершенство и внутренняя эмоциональная глубина, но и столь редко соединяющие­ся качества, как строгая классичность исполнения и под­линное новаторство». Он же назвал Гинзбурга одним из крупнейших интерпретаторов романтического стиля. Это звучит несколько неожиданно. Но в конце концов поня­тие «романтизм» в исполнительстве нередко выглядит весьма расплывчато. Необузданные порывы, аффектированность, нервные излияния — все это чуждо артисту. В романтической сфере, да и за ее пределами, Гинзбур­га, прежде всего, привлекал лирический подтекст. И на эту сторону его дарования критики обратили внимание по преимуществу, так сказать, постфактум. В 1972 году М. Сокольский подчеркивал: «Мне казалось всегда, что Гинзбург был тайным, «стесняющимся держать душу на­распашку», лириком. Всего один раз довелось услышать в его исполнении b-moll’ный концерт Чайковского. И это исполнение осталось каким-то по-особому памятным; можно сказать, что Гинзбург не сыграл, а спел Чай­ковского — последовательно, во всех трех частях он рас­крывал лирическую природу этой музыки».

Итак, «классик», но и лирик. Однако и последнее определение нуждается в уточнении. Лирический настрой Гинзбурга далек от томной меланхолии, грустного уны­ния или надрыва. Про лирику Гинзбурга, как удачно заметил Я. Флиер, хочется сказать словами Пушкина: «Печаль моя светла»… Вполне созвучны этой мысли на­блюдения Д. Д. Благого: «Рискуя несколько сузить об­щепринятую характеристику этого музыканта, упростить его художественные устремления, отмечу тем не менее, что во всех интерпретациях Гинзбурга особенно суще­ственным представляется мне примат оптимизма, жизне­любия над трагическими и даже драматическими колли­зиями, ясного, до конца осознанного чувства над «не­проницаемыми» глубинами эмоциональной стихии. Неда­ром, например, такое значительное место в исполнитель­ском наследии артиста занимают сочинения Гайдна, Мо­царта, рапсодии Листа, отмеченные сочным народным колоритом, и его фантазии на темы опер Моцарта, Россини, Верди».

Да, репертуарным компасом для Гинзбурга служили специфические особенности его художественной натуры. Но и тут критики подчас уготавливали ему раз и на­всегда установленное (ими !) прокрустово ложе. Если Моцарт, то «устремленный к французскому рококо»; если Бетховен, то «устремленный к Моцарту»; если Лист, то прежде всего как «мастер пианистической виртуозно­сти»; если, наконец, Шопен, то как умно спланирован­ная, благородная, но все-таки музейная экспозиция. При всей «закономерности» таких наблюдений о них как-то забываешь, вслушиваясь и сейчас в записи пианиста. Просто это Моцарт, Бетховен, Лист, Шопен в истолко­вании Гинзбурга, истолковании глубоко убедительном и благородном, точно взвешенном на стилистических весах.

Здесь уместно напомнить и о репертуарной пытли­вости артиста. Он часто и из наследия упомянутых ком­позиторов выбирал далеко не заигранные произведения (Рондо до мажор Моцарта, «Пастораль» из цикла «Годы странствий» Листа и др.). Однако с особенной рельеф­ностью эта черта его творческой натуры обрисовалась в 40—50-е годы, когда он с увлечением обратился к рус­ской классике. Речь шла о тех ее образцах, которые выпали из поля зрения концертирующих пианистов. Так, именно ему принадлежит заслуга возрождения на эстра­де Четвертого концерта и ряда миниатюр Антона Рубин­штейна, Концерта Аренского, он охотно играл пьесы Глинки, Балакирева, Лядова, Метнера… Произведения русских авторов занимали важное место и в програм­мах камерных вечеров, где Гинзбург выступал партнером певицы Н. Суховицыной.

Еще один репертуарный аспект концертной деятельности пианиста — советская музыка. Обращаясь к тому или иному сочинению, Гинзбург вовсе не считал, что оно

обязательно должно закрепиться в пианистических программах. Он справедливо полагал, что артист является необходимым участником естественного отбора, который происходит в современной музыке. Гинзбург играл про­изведения С. Прокофьева (в том числе Третью сонату, «Сказки старой бабушки»), Н. Мясковского, С. Баласаняна, Э. Каппа, В. Крюкова, фортепианные концерты Д. Кабалевского, С. Фейнберга, Ю. Крейна, Ю. Бирю­кова, Г. Галынина; в одном из последних московских выступлений он показал своеобразную трактовку 12 пре­людий Д. Шостаковича, а незадолго до смерти работал над его Второй сонатой.

Наконец, программы артиста включали и его собст­венные обработки сочинений Россини, Листа, Грига, Ружицкого, Ракова.

Творческая судьба Гинзбурга в большей своей час­ти была связана с Московской консерваторией. Здесь он занимался до 1924 года в классе А. Б. Гольденвейзе­ра; в аспирантуре (1924—1928) под его же руководст­вом готовился к шопеновскому конкурсу 1927 года, где завоевал четвертую премию. С 1929 года Гинзбург пре­подавал в консерватории, с 1935 был уже профессором и воспитал десятки отличных музыкантов; среди послед­них— известные концертанты Г. Аксельрод, С. Дорен- ский, А. Скавронский, М. Полляк.

…Рано ушел из жизни замечательный советский пиа­нист. Для новых поколений слушателей его искусство — только история. К счастью, благодаря записям — живая история. Ибо Григорий Романович был подлинным энту­зиастом звукозаписи, владел всеми секретами этого осо­бого вида исполнительского творчества, любил записы­ваться и умел делать это так, чтобы сохранить на пла­стинке значительную долю непосредственности живого звучания. В его пластинках запечатлелись очарование, особый отпечаток его художественной индивидуальности. Редкий и счастливый случай…

Лит. соч.: Заметки о мастерстве. «СМ», 1963, № 12.

Лит.: Рабинович Д. Портреты пианистов. М., 1962; Коган Г. Григорий Гинзбург, в книге «Вопросы пианизма». М., 1968; Николаев А. Григорий Гинз­бург, в сборнике «Вопросы фортепианного исполнитель­ства», выпуск 2. М., 1968; Цыпин Г. Григорий Гинз­бург. «МЖ», 1974, № 12.
Статья взята из книги "Современные пианисты", часть 1. Составители Григорьев Л. Г., Платек Я. М. Издательство "Советский композитор", 1977 год.

Рекомендуем:

Пианисты (заметки)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

code