Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 20
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 21
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 22
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 23 Статьи о музыке и музыкантах - Часть 3
Я родился 7 марта 1875 года в Сибуре (Нижние Пиренеи), близ Сен-Жан-де-Люза.
Мой отец, родом из Версуа, на берегу озера Леман, был гражданским инженером. Мать принадлежала к старинной баскской семье. Мои родители переселились в Париж, когда мне было три месяца. С тех пор я жил там постоянно.
Еще маленьким ребенком я был восприимчив к музыке — ко всякой музыке. Мой отец, более сведущий в этом искусстве, чем большинство любителей, стал с ранних лет развивать у меня эти наклонности и поощрять мое усердие.
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 20
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 21
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 22
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 23
1 124
Северцова И.
«О профессиональных заболеваниях пианистов и их лечении»
Статья из "Приложения" к книге А.В.Бирмак «О художественной технике пианиста», Издательство «Музыка», 1973 г., стр. 131-137
Болезнями рук страдали многие пианисты. Известно, что у Скрябина длительное время болела правая рука.
Хорошо изучены часто встречающиеся заболевания рук, связанные с перенапряжением, например тендовагиниты и ганглии.
Тендовагинит возникает от длительной нагрузки на кисть при игре октав и аккордов, особенно в быстром темпе. Рука снабжена многочисленными мышцами, сухожилия которых на кисти расположены близко друг от друга. Каждое сухожилие одето как бы футляром, оболочкой из эластичной и плотной соединительной ткани. Внутренние поверхности оболочек постоянно орошаются так называемой синвиальной жидкостью. При длительной однообразной работе в этих оболочках иногда создаются условия для воспалительных изменений, нарушающих нормальную подвижность сухожилий и приводящих к болезненной припухлости и отеку окружающей ткани. Повторяющиеся и длительно текущие тендовагиниты могут принять форму хронического заболевания, трудно поддающуюся лечению.
Ганглии образуются на тыльной стороне кисти, в местах сочленения мелких костей запястья. Жидкость, смазывающая суставные поверхности этих костей, при чрезмерных размахах кисти, усиленно выделяется и скапливается под связками, образуя плотные, часто болезненные желваки.
Нередко наблюдаются нарушения и со стороны нервно-мышечного аппарата, вызывающие ощущение боли в мышцах рук при длительной игре технически трудных произведений. Так случилось у Рахманинова. В письме к И. Морозову он пишет: «Очень устал и руки болят. За последние четыре месяца дал 75 концертов. Всякое лишнее движение рук меня утомляет, поэтому пишу тебе, диктуя» [38, 489].
[38. Рахманинов С. Письма. М., Музгиз, 1955.]
Боли в мышцах могут появиться у пианиста и в том случае, когда после значительного перерыва в игре он сразу приступает к занятиям над трудным произведением или пытается без соответствующей подготовки выполнить непосильную для него техническую задачу.
При своевременном отдыхе такие болезненные явления могут быстро исчезнуть, но при сильном и продолжительном напряжении мышц, особенно если оно сочетается с неправильными приемами, может нарушиться пианистическое движение.
В таком случае можно говорить о профессиональном заболевании, которое требует специального лечения. Оно проявляется либо в болезненном спастическом напряжении мышц руки, либо наоборот в ее слабости, так называемом парезе. Патологические явления возникают именно во время исполнения на фортепиано, другие, несходные с пианистическими, движения совершаются свободно.
Это заболевание пока мало изучено. Можно предполагать, что оно аналогично писчему спазму, который возникает от переутомления при длительном письме. Как данное заболевание, так и писчий спазм нельзя рассматривать как местное заболевание руки.
При этом заболевании нет органического поражения мышц, суставов и нервов; нарушение движения в руке пианиста является следствием нарушения закономерностей возбудительного и тормозного процессов в центральной нервной системе при построении двигательного акта. При этом страдает вся функциональная система, формирующая пианистические движения.
Такое болезненное состояние проявляется в двух формах — спастической и паретической. Для спастической формы характерно болезненное перенапряжение мышц руки пианиста, которое появляется при игре на фортепиано. При этом у пианиста теряется свобода, точность и слитность движений. В дальнейшем усиливающееся перенапряжение в мышцах руки переходит в тоническую судорогу (зажим).
При паретической форме во время исполнения в руке пианиста появляется слабость, которая постепенно возрастает, к этому может присоединиться дрожание. В результате теряются сила и точность движения. В обоих случаях пианист бывает вынужден прекратить игру.
Паретическая форма возникает преимущественно в результате переутомления при длительной игре без перерывов с однообразными приемами техники.
Мышечная слабость в руках при паретической форме физиологически объясняется тем, что при чрезмерном и длительном раздражении определенных очагов нервной системы возбуждение превращается в своеобразное стойкое торможение (парабиоз по Введенскому). Поэтому паретическая форма представляет собой более глубокое нарушение движения, чем спастическая.
В дальнейшем такая слабость может стать стойкой и распространиться на другие мышечные группы.
При спастической форме мы видим преобладание процесса возбуждения над торможением — чрезмерное и нецелесообразное поступление импульсов из центральной нервной системы к мышцам.
В третьей и четвертой главах показано, насколько неблагоприятно сказывается на исполнении неправильное построение пианистических движений. Эти же ошибки могут быть источником профессионального заболевания в том случае, если они многократно повторяются и превращаются в неправильный навык. Приведем несколько примеров таких ошибок;
Привычка во время игры держать поднятым плечевой пояс, вызывающая ограничение движений лопатки и плечевого сустава.
Прижатый к туловищу или чрезмерно отведенный локоть, который ограничивает функции плечевого сустава.
Стремление извлечь сильный звук пальцами без достаточного участия верхних звеньев пианистического аппарата.
В первых двух случаях — при фиксации лопатки и плечевого сустава — в мышцах плечевого пояса может возникнуть статическое напряжение, не сменяющееся расслаблением, зажим, который часто сопровождается болями. При ограничении движения плеча, его функцию частично вынуждены выполнять предплечье и кисть, более слабые звенья руки, не приспособленные для этой работы. В результате в них наступает преждевременное утомление, которое в свою очередь может привести к спазму или к слабости мышц.
В третьем случае пианист предъявляет к наиболее слабым звеньям пианистического аппарата непосильные требования, не соответствующие их возможностям, вызывающие в предплечье, кисти и пальцах перенапряжение и переутомление.
Во всех приведенных примерах происходит нарушение синкинезии (согласованности) движений в разных звеньях руки, что ведет к дискоординации в нервных центрах и является предпосылкой к развитию координационного невроза.
Очень важное значение в развитии координационного невроза имеет общее утомление и тем более переутомление, при котором всегда в той или иной степени нарушается движение.
Интересно по этому поводу мнение И. Гофмана. Он считал, что «при утомленном состоянии ума и тела мы совершенно утрачиваем способность замечать образование дурных привычек, а поскольку «учиться — значит приобретать правильные привычки мыслить и действовать», мы должны остерегаться всего, что может повредить нашей бдительности по отношению к дурным привычкам» [12, 135—136].
[12. Гофман И. Фортепьянная игра. Ответы на вопросы о фортепьянной игре. М., Музгиз, 1961.]
Действительно, при сильном общем утомлении ослабевают воля и внимание, появляется апатия, рассеянность. Мы не можем длительно сосредоточиться, у нас теряется ясность мысли. Все эти психические нарушения сказываются на движении, оно становится нечетким, неточным, замедленным. Эффективность работы резко снижается.
Утомление наступает в результате длительной и напряженной работы, как умственной так и мышечной, и в обоих случаях при отсутствии своевременного отдыха может распространиться на весь организм. Между мышечным (физическим) и умственным утомлением нет принципиальной разницы.
В обоих случаях страдает нервная система — нарушаются закономерности тормозного и возбудительного процессов, их сила, уравновешенность, подвижность, способность к распространению и концентрации нервной энергии. Это отражается на функции тех органов, которые управляются соответствующими нервами, снижая их трудоспособность.
Появление утомления Павлов рассматривал как сигнал к прекращению деятельности и необходимости отдыха, а отдых как охранительное тормозное состояние. Отдых, однако — не просто выключение деятельности; во время отдыха восстанавливается нервная энергия.
Необходимо, чтобы в фазе торможения произошла компенсация энергии, затраченной в фазе возбуждения на действие. В этом состоит уравновешенность этих двух процессов. При нарушении этого ритма и наступает утомление. Если же, стараясь преодолеть усталость, не прерывать деятельность, продолжая держать нервную систему в состоянии возбуждения, то в ней все более усиливается трата энергии и наступает ее истощение.
Из-за длительного перевозбуждения естественная тормозная реакция может и не наступить. Известно, что часто при резко выраженном утомлении человек не может уснуть. Такое состояние характерно для переутомления и является уже болезненным, требующим специального лечения.
У музыканта-исполнителя имеет место и мышечная и умственная усталость, поскольку в его труде сочетается психическое и физическое напряжение.
Усталость может наступить незаметно для исполнителя: движения у него становятся менее четкими, появляются ошибки. В этом периоде музыкант часто переоценивает свои силы, не учитывает своих функциональных возможностей и продолжает работу, чем все более усугубляет усталость. В дальнейшем еще больше нарушается точность и четкость движений. Именно о таком, состоянии говорил Гофман, предупреждая об опасности «образования дурных привычек».
Если в этот период музыкант не прекратит работы, то у него наступит переутомление со всеми его последствиями. Очень важное значение для сохранения трудоспособности у музыканта имеет его эмоциональное состояние.
При увлеченности работой он может забывать о пище, отдыхе и сне и не чувствовать утомления. Эмоциональный подъем как бы мобилизует его психическую и физическую энергию. При отрицательных эмоциях — тревожном состоянии, неуверенности в себе трудоспособность быстро падает, скорей наступает утомление. Характерно и нарушение координации в двигательной системе. Каждый знает, что при плохом настроении ничего не ладится, «все падает из рук».
В развитии координационного невроза эмоции играют большую роль. Как уже указано — отрицательные эмоции нарушают равновесие нервной системы и способствуют дискоординации в двигательном аппарате. Невозможность во время данной болезни заниматься профессиональной деятельностью угнетает пианиста. Иногда на этой почве наступает настоящее невропсихическое состояние с депрессией и нарушением сна. Естественно, что это способствует дальнейшей дискоординации пианистического аппарата.
Мы видим, что причинами для возникновения координационного невроза у пианиста являются три момента: неправильные методы работы, переутомление и расстройство нервной системы. Однако они развиваются при условии сочетания и длительности воздействия этих трех факторов. Соответственно этому лечение должно быть направлено одновременно на восстановление равновесия нервной системы и функции больной руки.
Лечение должно быть комплексным — применяются лекарства, физиотерапия, особенно важно водолечение. Ведущую роль играет физическая культура. Она подымает общий тонус, налаживает координацию не только в нервно-мышечной системе, но и во всем организме, регулируя все его функции. Пианисту необходимо вновь приобрести власть над движением рук, вернуть четкость, слаженность и красоту пианистического движения.
Основным условием для успешного лечения является полное прекращение пианистической работы на весь срок лечения. Только при отдыхе от профессиональной деятельности можно восстановить правильные координационные связи.
Следует ограничить и другие движения, которые вызывают повышенное напряжение и утомление в руках (поднимание и ношение тяжестей, длительное письмо). Больная рука должна как можно больше отдыхать.
Однако некоторые виды спорта, не связанные с перенапряжением рук, очень полезны. Пианисту рекомендуются прогулки, туризм, плавание, ходьба на лыжах, катание на коньках, некоторые виды легкой атлетики (бег, прыжки). Во избежание травм рук и перенапряжений — гимнастики на снарядах, особенно на брусьях, турнике и кольцах (упоры, висы), метания диска, молота, ядра, гребли, игры в баскетбол и волейбол следует избегать.
Для восстановления функций рук при координационном неврозе необходимо применять курс специальной гимнастики, которая должна сочетаться с водолечением и массажем.
Лечение можно разделить на три периода. В первом периоде задачей лечения при спастической форме является снижение тонуса перенапряженных мышц, при паретической, наоборот, укрепление ослабленных. В о втором периоде при обеих формах — выработка правильной координации. В третьем — для обеих форм — дальнейшая выработка координации с усложнением движений и переход к подвижным играм.
В дальнейшем, когда пианист восстановил власть над движением, он может приступить к игре на фортепиано. Необходимо при этом строго соблюдать режим труда — играть вначале 20—30 минут в день в медленном темпе, избегая тех движений, которые вызвали заболевание.
Нагрузку нужно увеличивать постепенно, осторожно. Следует обратить внимание на то, чтобы в репертуаре на данном этапе не было технически трудных произведений, требующих большой силы и однотипных движений.
Весь лечебный процесс должен проходить под наблюдением врача лечебной физкультуры, а занятия лечебной гимнастикой под руководством методиста.
Музыкальные учебные заведения должны иметь физкультурные кабинеты специального профиля, где бы учитывалась специфика работы музыканта.
Для предупреждения профзаболеваний важнейшим фактором является правильный трудовой режим. Об этом подробно рассказывается в четвертой главе. Здесь необходимо остановиться на вопросе о том, как отдыхать пианисту во время работы.
Большинство людей не умеет отдыхать даже сидя и лежа. Это зависит от того, что даже в бездействии мышцы находятся в известном напряжении и, посылая нервные импульсы в мозг, держат его в состоянии возбуждения. Исполнителю нужно уметь расслаблять мышцы. Для этого ему необходимо использовать каждую минуту отдыха, не только в перерывах между занятиями, но и при переходе от одной пьесы к другой и даже во время пауз. В сумме эти кратковременные периоды отдыха компенсируют значительную затрату энергии, сохраняют потенциальную активность игрового аппарата и здоровье исполнителя.
СЕРЕБРОВСКИЙ И. Б.
«К ВОПРОСУ О РАЗВИТИИ НАВЫКА ЧТЕНИЯ С ЛИСТА»
Труды Ленинградского библиотечного института имени Н. К. Крупской
Том XIII, 1963 г. Кафедра хорового дирижирования
Известно, что музыкальная практика требует от профессионального музыканта умения читать с листа. Отсутствие такого умения осложняет и затрудняет его деятельность и приводит к необходимости самостоятельно, в процессе работы, учиться этому. Часто такие жизненные уроки бывают суровыми и жестокими. Поэтому навык чтения с листа должен приобретаться музыкантами за время обучения их в учебных заведениях.
Существует справедливое мнение, что навык чтения с листа развивается в процессе обширной практики. Проще всего он приобретается во время свободного музицирования. Учащийся, музицируя, и менее всего стремясь развить навык чтения, получает его как бы невольно. В этом и заключается простота такого способа обучения чтению с листа. Но для того, чтобы добиться результатов в этом направлении, нужно изрядное количество времени посвятить музицированию.
Перегруженность учебных планов музыкальных учебных заведений не позволяет учащимся уделять достаточное количество времени музицированию без ущерба для успеваемости по всем предметам. Поэтому свободное музицирование мало практикуется учащимися в настоящее время, о чем следует пожалеть.
Испытывают недостаток времени и преподаватели при занятии чтением с листа в классах фортепиано, так как основное внимание на уроке они должны уделять работе над музыкальным и пианистическим развитием учащихся.
рисунок сделан нейросетью
А в условиях недостатка времени обучение чтению с листа становится трудной задачей. Систему занятий в этой области приходится строить, исходя из минимального времени, методика таких занятий должна предусматривать отбор и рекомендацию наиболее эффективных педагогических приемов, быстрее всего ведущих к цели.
Надо сказать, что такая «рациональная» методика еще мало разработана и недостаточно освещена в печати.
В широко распространенном среди учебных заведений методическом пособии И. И. Полтавцева и М. Ф. Светозаровой «Курс чтения хоровых партитур» (Музгиз, 1958) целый раздел посвящен чтению с листа хоровых произведений. Авторы, ограниченные рамками и спецификой такого учебного пособия, естественно, опускают вопросы проблемного порядка. Зато даваемые в пособии конкретные методические указания правильны и могут служить ценным материалом как для учащихся, так и для методистов, интересующихся этим вопросом. Очень важно, что авторы уделяют внимание ритмическому фактору и его роли в процессе чтения с листа, а также указывают на важность зрительного анализа читаемых произведений. Немалый интерес представляет и раздел, посвященный облегчению фортепианной фактуры при чтении с листа.
Специально интересующей нас проблеме посвящена брошюра P. А. Верхолаз «Вопросы методики чтения нот с листа» (Изд-во Акад. пед. наук, 1960).
Автор работы совершенно правильно рассматривает обучение чтению с листа как очень важный и сложный процесс, требующий хорошо разработанной методики. Именно для ее создания определенный интерес представляет описанная автором продуманная система занятий с учащимися. Такие методические приемы, как например, чтение нот без рояля, изучение технических комплексов начинающими, также представляют немалую ценность для всех педагогов, интересующихся этим вопросом. Хорошо и то, что в работе дается попытка отбора и систематизации учебного материала.
Вместе с тем основные теоретические вопросы, на которых могла бы базироваться методика чтения, в работе освещены недостаточно. Автор больше ориентируется на эмпирические положения, а его исходные теоретические позиции не ясны. Поэтому нерешенным остается вопрос о том, к а к нужно учащемуся читать то или иное произведение. Автор упускает также из внимания такие важные организующие моменты при чтении, как соблюдение метро-ритма и развитие аналитической «хватки».
В данной статье делается попытка осветить вопросы общего характера, не затронутые в двух вышеназванных работах, а также обосновать ряд методических приемов, применение которых сделало бы процесс обучения чтению с листа более эффективным.
✽ ✽ ✽
Чтение с листа есть исполнение произведения без предварительной подготовки (или с минимальной подготовкой, как это часто встречается в музыкальной практике).
Как и всякое исполнение, это — в первую очередь — художественный процесс, ибо всякий играющий, читая ноты с листа, прежде всего стремится воспроизвести музыку, и чем лучше читает он ноты, тем полноценнее становится создаваемый им музыкальный образ.
Что же помогает музыканту хорошо читать ноты?
В первую очередь, конечно, природные способности — рефлекторная живость, быстрота реакции. Эти способности даются нам от природы, но их можно развить и усилить правильным воспитанием, о чем речь пойдет ниже.
Однако практика убеждает нас также в том, что природные способности не являются решающими и бывают практически неэффективны, если учащийся не имеет других навыков, из которых прежде всего нужно отметить хорошее владение инструментом.
Если проследить далее, как читают с листа учащиеся различных специальностей, то безусловно пальму первенства нужно отдать композиторам и дирижерам. Можно даже допустить одинаковую одаренность в области чтения нот и одинаковую подготовку в овладении роялем — все равно этих учащихся будет выгодно отличать их более серьезное общемузыкальное развитие. Речь идет даже не о наличии некоей суммы теоретических знаний и более развитого внутреннего слуха у этих учащихся, а прежде всего об их умении эти знания и навыки применить на практике при чтении нот, в то время как другие учащиеся подчас теряют свой теоретический багаж якобы «за ненадобностью». Следовательно, существенно важна и теоретико-аналитическая «хватка» учащегося, т. е. умение произвести мгновенную и точную слуховую и зрительную оценку ладово-тональных особенностей читаемого отрывка, умение правильно, грамотно облегчить фактуру в сложных местах и т. д. и т. п.
Обобщая сказанное, можно назвать следующие факторы, которые способствуют развитию навыка чтения с листа. Во-первых — это природные способности к быстрому чтению нот (т. е. быстрота реакции); во-вторых, — хорошее владение инструментом и, наконец, основательная теоретико-аналитическая подготовка учащегося.
Рассмотрим более подробно каждый из этих факторов.
Известно, что быстрота реакции зависит от состояния собранности и сосредоточенности внимания на объекте, и нашей задачей является воспитание у учащегося способности в нужный момент собрать и сосредоточить все свое внимание.
Практика свидетельствует, что стремление к художественному исполнению в процессе чтения с листа положительно влияет на сосредоточенность внимания. Переживая внутренне музыку, человек весь сосредоточивается на ней, и только на ней.
Вместе с тем, осознание процесса чтения как художественного процесса предполагает строгое соблюдение метро-ритмической структуры исполняемого произведения. Точное воспроизведение метро-ритма становится важнейшей организующей и стимулирующей стороной процесса чтения. Читая с листа, играющий должен прежде всего ощутить непреложность развития музыки во времени, непреложную закономерность метро-ритма. Это сразу же дисциплинирует внимание читающего и утверждает то состояние собранности и сосредоточенности, которое, как уже говорилось, способствует развитию быстроты реакции.
В упоминавшейся работе Р. А. Верхолаз есть одно интересное наблюдение, касающееся методов развития навыка беглого чтения литературного текста в классах общеобразовательных школ.
Автор пишет: «Чтобы помочь детям, у которых в чтении нет беглости, используют различные методические приемы, например, участие в коллективном чтении. Темп чтения партнеров заставляет медленно читающего ученика подтянуться до нормальной беглости».
Жаль, что автор далее не разрабатывает методически это ценное наблюдение применительно к чтению с листа музыкальных произведений.
А между тем метро-ритмическая сторона музыки и есть тот «темп чтения партнеров…», который организует внимание читающего и способствует развитию быстроты реакции.
Непреложность метра приучает читающего смотреть вперед, благодаря чему в конечном счете у него вырабатывается навык заблаговременного чтения (как известно, все хорошо играющие с листа читают ноты вперед на несколько счетных долей).
Таким образом, стремление к созданию художественного образа исполняемого с листа произведения и — как результат этого — ощущение метро-ритмического строения музыки несомненно способствует развитию быстроты реакции.
Преимущества хорошего владения инструментом при чтении с листа — бесспорны.
Пианист, обладающий свободным и гибким аппаратом, хорошо развитым чувством ритма, владеющий всеми приемами звукоизвлечения, не будет чувствовать себя беспомощным, встречаясь с трудностями в незнакомом произведении. Воспитанию этих качеств посвящена вся работа в фортепианных классах музыкальных учебных заведений, методика этих занятий давно разработана. Хотелось бы только указать на важность для чтения с листа усвоения приемов аппликатуры в ее стандартных и типовых видах. Здесь разумеется аппликатура гамм, арпеджио, аккордов и других распространенных звукопостроений, составляющих фактуру музыкального произведения. Владея основными приемами аппликатуры, читающий будет менее озабочен правильным подбором пальцев и все свое внимание сосредоточит на исполняемой музыке.
Рассматривая чтение с листа как составную часть общего процесса обучения в классах фортепиано, можно установить взаимозависимость между чтением и общим владением фортепиано. Пианистические успехи несомненно облегчают развитие навыка чтения, а успехи в чтении могут способствовать пианистическому развитию, воспитывая у учащихся смелость, быстроту освоения фортепианной фактуры и т. д.1
И, наконец, следует остановиться на третьем из указанных нами факторов — на музыкально-аналитических способностях читающего.
Правда, такая закономерность может иметь и свои исключения — так, например, в условиях бесконтрольного «запойного» чтения некоторые пианистические недостатки учащихся могут прогрессировать.
Очень часто приходится видеть, как учащийся, овладев ритмом и фактурой читаемого места, тем не менее путается в «орфографии» текста, в ключевых знаках, в альтерациях. Происходит это от того, что он читает изолированные ноты, не представляя, в каком ладу, в какой тональности он находится, куда и как модулирует. Багаж теоретических знаний у него имеется, но практически используется он мало, и учащийся неуверенно «блуждает» по тональностям.
Нет нужды доказывать важность аналитического «видения» исполняемого произведения. Ладово-гармоническая структура произведения, структура формы должны быть ясны для учащегося не только при изучении произведения, но и при чтении его с листа.
При чтении с листа чрезвычайно помогает тональная ориентация, правильное ощущение тональности, в какой читающий находится и куда модулирует. У учащегося необходимо развить такую интуитивную ориентировку — она помогает не только «чувствовать» тональность, но и «угадывать» дальнейшее развитие музыки. В принципе читающий не должен бояться тональностей со многими ключевыми знаками и чувствовать себя в них, как и в до мажоре.
Такая аналитическая музыкантская «хватка» — неоценимый помощник при чтении с листа. Воспитание ее у учащихся представляется нам делом вполне реальным, так как основной объем теоретических знаний учащиеся получают помимо занятий на фортепиано. Задача педагога фортепианного класса сводится лишь к тому, чтобы использовать эти теоретические знания и слуховые навыки для чтения с листа.
К этой же области относится и проблема облегчения фактуры. Практическая необходимость в этом (особенно при чтении клавиров, а также 4-х ручных переложений) возникает постоянно. Без облегчения фактуры часто становится невозможным прочитать многие места музыки. Вопрос заключается, конечно, в том, чтобы такое облегчение было произведено грамотно, а для этого опять-таки требуется общемузыкальная образованность учащегося.
Самая трудная область чтения — чтение полифонических произведений — также малодоступна без хорошей общемузыкальной подготовки.
✽ ✽ ✽
Попытаемся теперь осветить вопрос о том, как следует вырабатывать навыки чтения с листа в классах фортепиано.
Как уже говорилось, чтение с листа ни в какой мере не должно подменять собою основные занятия по овладению техникой фортепианной игры. Поэтому педагог может уделять чтению лишь незначительную часть урока.
Целесообразно было бы удлинить курс занятий чтением, начиная читать с листа уже на первом этапе обучения. Учащийся, получивший самые начальные навыки игры на рояле, должен сразу же читать с листа доступные ему по трудности пьесы. Откладывание занятий чтением на более поздний период учебы является своего рода «откладыванием в долгий ящик» и в конечном счете уклонением от них; к тому же трудно определить ту степень подготовки, при которой уже можно начать заниматься чтением. При занятиях чтением понемногу в течение нескольких лет, есть все основания надеяться на положительные результаты.
Какие задачи должен ставить перед собой педагог, занимаясь с учащимися чтением с листа?
На уроке нельзя допускать превращения чтения с листа в механический процесс чтения одних нот. Поэтому очень важны замечания педагога, касающиеся характера произведения, динамических оттенков, фразировки и т. д. Правда, без подготовки, с листа, трудно исполнить произведение достаточно хорошо, но основной художественный контур должен воссоздаваться и при чтении.
Особо следует сказать о темпах, которые зачастую занижают для удобства прочтения. Можно несколько отойти от темпа, непременно сохранив при этом правильный ритм, однако чрезмерная заниженность темпов ведет к искажению художественного образа, чего допускать нельзя.
Далее, необходимо предостеречь против опасности превращения чтения нот в простой разбор. Нередко случается, что учащийся, столкнувшись в исполняемой пьесе с трудным местом, вместо чтения начинает разбирать произведение. А разница между чтением и разбором, как известно, значительна: в последнем случае учащийся знакомится с произведением, совершенно игнорируя фактор временного интонирования музыки, фактор метроритма, допуская остановки в трудных местах, многократно повторяя одни и те же ноты и т. д.
Описывая свою работу с учащимися, Р. А. Верхолаз неясно освещает вопрос: как же ее ученики читали различные произведения, было ли это проигрывание-исполнение, или только разбор. Правда, само понятие «чтение с листа» охарактеризовано ею как «беглое проигрывание», и поэтому мы можем предполагать, что учащиеся, удовлетворительно справлявшиеся с заданиями, именно читали на уроках, а не разбирали ноты. Однако не лишне подчеркнуть, что процесс чтения нот должен происходить если не строго в темпе, то обязательно строго в ритме, иначе это уже не будет читка с листа, а всего лишь разбор нот перед разучиванием. Поэтому педагог должен организовать и все время корректировать ритмическую сторону исполнения. Этого можно достичь и дирижированием, и счетом вслух, и собственной игрой.
Желательно, чтобы при чтении 4-х ручных переложений, педагог одну из партий играл сам, тем самым организуя исполнение. Чтение с листа двумя учащимися, одинаково слабо подготовленными, малоэффективно, хотя бы и в присутствии педагога, ибо он не может предотвратить возникающие то в одном, то в другом месте ошибки и не в состоянии обеспечить ритмическую стройность посредством одних лишь словесных указаний. Для занятий чтением дома рекомендуется подбирать партнера, читающего заведомо лучше. По тем же соображениям аккомпанемент следует читать вместе с солистом (за отсутствием его педагог должен сам подыгрывать сольную партию). Вообще при ансамблевой читке всегда должен быть партнер, ведущий исполнение (педагог или же учащийся, читающий заведомо лучше).
Облегчение фактуры при чтении с листа — большой и серьезный вопрос. Естественно, что в трудных для чтения местах должны сохраняться основные компоненты музыкальной структуры: мелодическая линия и бас (в произведениях аккордового склада); голос, ведущий или разрабатывающий тему (в полифонических произведениях); второстепенные компоненты могут опускаться.
Задача педагога — научить учащихся умению «видеть» фактуру, ее составные элементы и их соотношения.
Основные знания и навыки в этой области учащиеся должны получать не при чтении, а при изучении фортепианных произведений в классе, где педагог может основательно проанализировать фактуру каждого произведения, постепенно привлекая к этому процессу и самих учащихся.
Такие приемы, как мысленная инструментовка фортепианных произведений (например, сонат Бетховена), или полифонический анализ фуги очень помогают развитию у учащихся дифференцированного подхода к элементам фактуры.
Однако и при чтении с листа, во время предварительного зрительного анализа (о котором речь пойдет ниже), отмечая трудные места, можно найти и способы облегчения их фактуры.
Нужно сказать, что фактуры фортепианных произведений, клавиров, аккомпанементов, 4-ручных переложений качественно различны и требуют особого подхода при их облегчении. Обобщить и обосновать все способы облегчения фактуры в данной статье не представляется возможным — по-видимому этот вопрос должен явиться предметом специального методического исследования.
Важное значение для соблюдения ритма имеет правильное прочтение ритмического рисунка. Для этого учащемуся необходимо уяснить себе группировку нот в счетных долях такта. Способов группировки много, осваиваются они в процессе длительной практики, путем зрительного запоминания, однако на уроке следует показать учащемуся наиболее характерные, чаще всего встречающиеся группировки. При прочтении особенно сложного ритмического рисунка помогает легкое акцентирование счетных долей. В этом педагог может оказать помощь учащемуся, просчитывая счетные доли вслух, причем эти счетные доли иногда полезно и раздробить, считая вслух на «и».
Но не только одним проигрыванием произведений нужно развивать навык чтения. Метод работы над чтением с листа включает также беглый зрительный анализ произведения, производимый педагогом совместно с учеником. Перед прочтением необходимо разобраться в ключевых знаках, определить тональность, отметить наиболее трудные места и особенности их фактуры.
Целесообразно использовать прием беглого зрительного анализа с повторным прочтением. Произведение прочитывается первый раз обычным путем, после чего учащийся снова просматривает его глазами, бегло анализируя вслух тональный план, модуляции и другие особенности. После этого проводится повторное прочтение, которое всегда бывает успешнее. Основанием для применения такого приема служит сама музыкально-профессиональная практика: музыкант почти всегда имеет возможность глазами или пальцами пробежать произведение перед игрой.
В этой связи задачей педагога является практическая мобилизация имеющегося у студента теоретического багажа. Над музыкально-аналитическим овладением не только читаемых, но и прорабатываемых произведений нужен постоянный контроль. Контроль, разумеется, должен быть выборочным, но он постоянно будет держать учащегося в состоянии готовности к любому вопросу. Таким образом мы можем воспитать настоящий музыкантский подход к игре на рояле и выработать аналитическую «хватку», которая должна быть использована при чтении.
Резюмируя сказанное, отметим, что основным содержанием занятий чтением с листа должно явиться исполнение произведений строго в ритме и беглый общий анализ особенностей его структуры.
Что же нужно читать? На уроке обыкновенно проигрывается одно-два небольших произведения. Можно предложить следующее примерное распределение материала по степени трудности: начать с легких этюдов, пьес и ансамблей из «Школы игры на фортепиано» под ред. А. А. Николаева, затем перейти к старинным романсам А. А. Алябьева, А. Л. Гурилева, А. Е. Варламова, отдельным романсам А. С. Даргомыжского, М. И. Глинки. После этого полезно поиграть несколько менуэтов из квартетов Гайдна и Моцарта (в 4-ручном переложении), затем попытаться сыграть ряд пьес из «Детского альбома» П. И. Чайковского, «Альбома для юношества» Шумана, несколько «Маленьких прелюдий» Баха. Следующая ступень трудности может быть представлена менуэтами из симфоний Гайдна и Моцарта, нетрудными отрывками из оперных клавиров, некоторыми инвенциями Баха. Затем можно перейти к медленным частям симфоний Гайднӑ, Моцарта или Бетховена и, наконец, для более подготовленных учащихся хорошим материалом для чтения могут служить первые части симфоний Моцарта и Бетховена, медленные части симфоний Чайковского, а также отдельные сцены из оперных клавиров и т. д.
Такой репертуар, конечно, очень приблизителен, так как литература для рояля безгранична. Хотелось бы только, чтобы значительное место в репертуаре для чтения занимали произведения ансамблевые, допускающие участие педагога в процессе чтения.
Задачу подбора учебного материала во многом упростила бы специальная хрестоматия. Выпуск такой хрестоматии окажет большую помощь всем педагогам.
Выражаю особую благодарность Марии Владимировне Павлуковой за предоставление материала. Она нашла статью И.Б. Серебровского на сайте Санкт-Петербургского института культуры, но представлена там она была в плохом качестве. Мария Владимировна перевела статью в формат документа WORD и предложила мне поделиться ею на сайте.
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 20
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 21
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 22
Warning: Attempt to read property "sorting" on null in /home/notkinasty/domains/notkinastya.ru/public_html/wp-content/plugins/wp-post-sorting/wpps_hook_posts_orderby.php on line 23
636
А. В. Богданова «Андрей Эшпай: Монографический очерк»
Отрывок из книги Богдановой Аллы Владимировны "Андрей Эшпай: Монографический очерк", М.: Сов. композитор, 1986.
С фольклором Поволжья связан и один из самых крупных фортепианных циклов тех лет. Это написанные в 1948—1949 годах (на первом-втором курсе консерватории) и изданные в 1949 году «Легкие пьесы на темы народов Поволжья». Они продолжают линию пьес педагогического назначения, которая сохранится и в дальнейшем.
Фотография из книги Богдановой Аллы Владимировны «Андрей Эшпай: Монографический очерк»
В целом этот цикл отличается большими масштабами и большим «географическим» разнообразием по сравнению с первыми, трехчастными сюитами на марийские темы; умело выстроенной (по принципу контраста) драматургией, полнотой выявления характера мелодий и, конечно, точностью отбора красивых и разнообразных народных тем.
Можно смело рекомендовать педагогам, выбирающим репертуар для своих учеников, этот нетрудный, очень свежий, национально-колоритный цикл.
Первые консерваторские сочинения были написаны Эшпаем в классе Н. П. Ракова.
А. Эшпай: «Николай Петрович Раков — друг моего отца, композитор, создавший одно из лучших сочинений на марийскую тематику — «Марийскую сюиту». Классичность и правильный подход к фольклору — вот что отличает это сочинение, знакомое мне с детских лет. Николай Петрович — композитор высокопрофессиональный. Он великолепно знает оркестр, имеет безукоризненный вкус и такт. Я занимался под его руководством сочинением, оркестровкой и обязан ему очень многим».
Добавим, что Андрей Эшпай в финале своего Первого концерта для фортепиано с оркестром разрабатывает одну из тем «Марийской сюиты» Ракова, в свою очередь, узнавшего ее от Якова Андреевича Эшпая.
Из класса Н. П. Ракова Андрей перешел к Н. Я. Мясковскому, а после его кончины завершил консерваторский курс у Е. К- Голубева, ученика Мясковского, опытнейшего педагога, воспитавшего многих известных музыкантов (среди них — А. Холминов, Т. Николаева, А. Султанова, А. Шнитке).
Какими бы внешними обстоятельствами ни диктовались эти перемены, объективно они были полезны для развития таланта молодого композитора. Еще Гретри писал: «Я часто думал, что не следует оставаться все время у одного и того же учителя, мы слишком поздно узнаем, к чему предназначила нас природа… Наш гений (ибо у каждого есть свой) не всегда подсказывает, что ему нужно, но предоставьте ему выбор, и хотя бы случайно, он жадно схватит то, что имеет ближайшее отношение к его душевной организации и индивидуальности». [Гретри А. М. Мемуары, или Очерки о музыке. — М.; Л, 1939, Т. 1, с. 73.]
Показателен тот факт, что Эшпай, хотя и многое брал от своих педагогов, но не был в плену их методов как композитор; его судьба художника сложилась счастливо: он имел руководителей опытных, талантливых, и не подавляющих его только еще формирующуюся личность.
А. Эшпай: «У Мясковского был настоящий и редкостный дар учителя — второго такого я не знаю. Он не предлагал свое решение, а подходил к полке с нотами (занятия обычно проходили у него дома), снимал оттуда один из томов, безошибочно находил в нем нужное место и говорил: «Давайте посмотрим, как это сделал такой-то (и называл имя композитора), как он поступил в случае, аналогичном вашему. Советую посмотреть еще и такие-то произведения». Он не давал своим ученикам модели, схемы готовых решений, а сопоставлял разные методы, «подталкивал» воображение, заставлял искать свое собственное выражение мысли.
Эшпай глубоко воспринял совет Мясковского композиторам самим исполнять свои произведения. Никто другой, даже более яркий исполнитель — не передаст замысла лучше, чем автор. Кроме того, владение инструментом помогает и непосредственно при сочинении.
А. Эшпай: «Уверен, что композитор, который совершенно не владеет фортепиано, не сможет написать хороший концерт для фортепиано. Знание инструмента, не книжное, но практическое ощущение клавиатуры, «пианизм» — незаменимые помощники композитора».
Удобная фактура, легко исполняемые пассажи, даже самые виртуозные, концертный блеск — свойственны всем фортепианным произведениям Эшпая. Стиль же их претерпел очень большие изменения: это был «путь к себе» от первых, во многом подражательных опытов.
К их числу можно отнести ранний Этюд — пьесу, написанную профессионально, но еще не очень самобытную, по стилю. В более зрелых произведениях Эшпая можно узнать сразу, по первым же интонациям, как правило, броским, приковывающим к себе внимание. Здесь этого нет. Сама тема (она принадлежит М. Ф. Гнесину) предопределила трактовку этюда как концертной пьесы лирикодраматического плана, в традициях композиторов-романтиков.
Фотография из книги Богдановой Аллы Владимировны «Андрей Эшпай: Монографический очерк»
Среди ранних произведений Эшпая выделяется Сонатина для фортепиано (1950). Кроме автора, ее с успехом исполняли в разных городах А. Бахчиев, Я. Зак, М. Воскресенский. Сонатину Эшпая охотно включают в свой репертуар молодые пианисты; она часто звучит на конкурсах молодых исполнителей Поволжья, Прибалтики. В письмах, адресованных композитору, часто повторяется просьба — прислать ноты Сонатины или хотя бы ее финала — токкаты.
Сонатина представляется одним из наиболее самобытных ранних произведений Эшпая.
Мастерство композитора проявилось здесь в органичности применения марийских интонаций (легко и ненавязчиво разрабатываемых) — в классической сонатной форме. Пентатоника, уже в начале первой части, завораживает теплой ласковостью и душевным покоем. Интонация найдена — и затем распевается, варьируется, обволакивая слух своей женственной мягкостью. Контрасты в этой музыке представляются скорее оттенками одного состоя-ния. Все основные темы родственны по своим интонациям. Особенно запоминается, пожалуй, легкая, построенная на статичных и светлых аккордах тема — она как бы парит в воздухе. Удивительно импрессионистская тема! Впрочем, как и вся первая часть. Подчеркнем еще раз точное чувство жанра — камерность и в развитии мысли, и в мелком плетении формы.
Сонатина трехчастна; ее части обособлены. Вероятно, это объясняется тем, что они не создавались сразу как одно произведение: так, Токката была вначале написана как самостоятельная пьеса, а уже потом стала финалом цикла.
Во второй части, в характере изящного, чуть церемонного, горделивого танца, можно (на мой взгляд) усмотреть влияния Дебюсси — композитора, чьей музыкой Эшпай увлекался в то время. Лаконичная и совершенно законченная пьеса в характере прелюдии оставляет большое впечатление и вполне может восприниматься (и быть убедительной!) вне цикла.
То же можно сказать о финале — известной токкате. (Все-таки не чрезмерна ли эта «автономность» частей, хотя каждая из них в своем роде бесспорно хороша?)
Токката — темпераментная, «мускулистая», внутренне раскованная — перекликается со знаменитой пьесой А. Хачатуряна. Токкатность станет характерной и для многих страниц более позднего творчества Эшпая. Кстати, этот жанр любил и Равель: вспомним его «Токкату» из сюиты «Могила Куперена». Свободная игра фантазии, динамизм, жизнерадостность — все это легко передается токкатными приемами, близкими Эшпаю и тем, что они фортепианны по самой своей сути.
Слушая Токкату Эшпая, интересно наблюдать за тем, как постепенно возникают в ее «вечном движении» темы песенного характера. Вначале появляется мелодия горномарийской девичьей песни, записанной его отцом. Непонятно, какими тайнами искусства проникла она сюда и стала «своей», необходимой для этой динамичной музыки!
Потом звучит еще более напевная марийская тема. Настойчивая, истинно токкатная повторность основной интонации в мачале пьесы сменяется трепетным лирическим эпизодом — оживленным, взволнованным, исполненным изящества — и контрастным по отношению к энергичному «втаптыванию» темы в начале. Токката Эшпая подобна красочному калейдоскопу: каждый рисунок его нов и по-своему красив.
Эшпай-пианист
Занятия сочинением шли параллельно с совершенствованием пианистического мастерства. Эшпаю и здесь сопутствовала удача — он попал в класс к Владимиру Владимировичу Софроницкому. (Но разве «везение» такого рода не определяется самим учеником, его талантливостью и волей?) Занятия проходили обычно дома у Софроницкого.
А.Эшпай: «Я имел счастье играть с Владимиром Владимировичем в четыре руки — помню, например, как исполняли на двух роялях хачатуряновский концерт. Играл он, как пружина: легким и сильным звуком, советовал и нам играть «опертым звуком». Он не любил многословных объяснений, но из того немногого, что он говорил, мысль его была абсолютно ясна. Чаще Владимир Владимирович предпочитал показывать на рояле, чего он хочет от ученика. Я слушал Софроницкого в музее Скрябина, в удивительной, совершенно домашней обстановке. Это было подлинное музицирование. Я благодарен судьбе за то, что имел возможность общаться с этим великим музыкантом».
Личность Софроницкого не могла не повлиять на формирование вкусов и привязанностей Андрея Эшпая. Он увлекается Скрябиным и играет в то время много его сочинений. По-прежнему среди его любимых авторов — Дебюсси, Равель, Григ.
Андрей Эшпай сформировался как пианист романтического склада, но ни в какой мере не склонный к преувеличенному выражению эмоций, очень современно мыслящий, с тенденцией к крупному штриху в изложении материала. Ибесспорно существует связь между его исполнительскими особенностями, привязанностями — и творчеством. Можно отметить виртуозный блеск, концертность, чувство эстрады, всегда присущие Эшпаю — автору сочинений для фортепиано.
Четкая лепка формы, резкость граней, острота контрастных сочетаний на всех уровнях — в динамике, ритме,। фактуре — также связаны с особенностями его пианизма. В конечном же итоге и пианистический и творческий облик Эшпая обусловлены своеобразием его таланта, личности художника.
Первый фортепианный концерт
Первый концерт Эшпая для фортепиано с оркестром посвящен памяти Мориса Равеля, одного из самых любимых композиторов Эшпая. В этих двух художниках, в самом типе их темперамента и мироощущения, выражаемого в музыке, много сходного. Поэтому Андрей Эшпай уже в юности с радостным удивлением обнаруживал в партитурах Равеля все, что так близко ему самому. Он восхищался своеобразием освещения фольклора в музыке Равеля и, как ни странно, А. Эшпай находит, что великолепное Трио Равеля — «абсолютно марийское сочинение». Его пленяла чистота диатонических ладов в «Дафнисе и Хлое», «Игре воды»; смелое соединение средств симфонического оркестра — и джаза, мюзик-холла — в опере «Дитя и волшебство», в Концерте для фортепиано с оркестром. Равель часто обращается к хореографическим жанрам; стихия танца очень близка ему — и это также перекликается с устремлениями Эшпая; среди его любимых сочинений — «Вальс», Концерт для левой руки, «Благородные и сентиментальные вальсы», и, разумеется, балеты.
Продолжая мысль о французских влияниях, вспомним и Клода Дебюсси — его прозрачная красочная оркестровка, с обилием солирующих инструментов, легкость и «воздушность» тянущихся созвучий — все это было воспринято Эшпаем.
Истоки музыкальных привязанностей композитора, возможно, объясняются и тем, что отталкиваясь в профессиональном творчестве от марийского фольклора, он не мог пройти мимо импрессионизма, поскольку и мелодии Эшпая пентатонного склада, а отсюда и лады, гармония, оркестровка оказываются близкими импрессионистскому искусству. Импрессионизм стал одной из «отправных точек» формирования стиля Эшпая в годы его юности.
Первый фортепианный концерт исполнен впервые Татьяной Николаевой и оркестром под управлением Евгения Светланова. В авторской интерпретации концерт звучал во многих городах — Москве, Горьком, Таллине, Риге, Вильнюсе, Киеве, Волгограде, Казани, Йошкар-Оле, Ростове- на-Дону, Куйбышеве, Саратове, Минске, Баку, Одессе, Новосибирске, Харькове; за рубежом — в Кельне, Софии. Сейчас, пожалуй, Второй фортепианный концерт, воспринимается более ярко, но и в Первом много сильных, художественно убедительных, волнующих страниц.
Фотография из книги Богдановой Аллы Владимировны «Андрей Эшпай: Монографический очерк»
В работе над концертом совершенствовалось оркестровое мышление композитора, впервые создавшего многочастный цикл подлинно симфонического размаха.
В первой редакции сочинение Эшпая (это была его дипломная работа) исчерпывалось одной частью. Потом, по настоянию А. И. Хачатуряна, Андрей Эшпай написал еще две части, дополнив и развив первоначальный замысел.
А. Хачатурян: «Мне очень понравилась настойчивость Эшпая. Продолжать или переделывать старое сочинение очень трудно: чаще композитор предпочитает написать новое, чем переделывать старое. Но так как Эшпай — сильный композитор, так как у него огромная композиторская воля, то он смело взялся и довольно быстро написал вторую и третью части».
Фотография из книги Богдановой Аллы Владимировны «Андрей Эшпай: Монографический очерк»
В Первом концерте есть уже и масштабность развития, и значительность самих музыкальных образов — контрастных и содержательных, развиваемых в драматических столкновениях и претерпевающих большие внутренние изменения. В предшествующих сочинениях эти качества не были еще выражены так определенно.
В концерте для фортепиано с оркестром утвердились основные черты стиля Эшпая: эмоциональная открытость и искренность, тонкость колорита, динамизм, энергия. Но прежде всего следует отметить главное качество — национальную характерность. Сочинение построено на нескольких марийских темах, вплетающихся в музыкальную ткань, как яркие нити. Можно отметить во второй части великолепную лирическую мелодию, записанную композитором от народного музыканта Тойдемара, или певучую горно-марийскую песню (из записей Якова Андреевича Эшпая), или народные темы из третьей части.
Но марийский фольклор присутствует в этой музыке не только в виде цитат; его признаки обнаруживаются во многих собственных темах Эшпая: то в оригинальном размере, характерном для народных марийских песен, то в прихотливой акцентировке, то в своеобразном мелодическом обороте.
Национальное марийское начало органично сочетается в стиле концерта с импрессионистическим. Так, импрессионистична по колориту вся вторая часть. Кроме того, один из самых ярких музыкальных образов этого сочинения основан на теме из оперы Равеля «Дитя и волшебство». Любопытно, что из краткой, как бы недопетой, эта мелодия в концерте превратилась в широкую, кантиленную, романтически-взволнованную. Тема изменяется в соответствии с логикой развития подобных тем в русской классической музыке (и в соответствии с логикой жизненных явлений): от созерцания красоты человек приходит к страстному ее утверждению, молитвенному преклонению, готовности к самопожертвованию. Именно такова природа торжественноапофеозных итогов развития многих и многих инструментальных лирических образов, созданных русскими композиторами.
Фотография из книги Богдановой Аллы Владимировны «Андрей Эшпай: Монографический очерк»
Равелевская тема в интерпретации Эшпая неожиданно обнаружила сходство и с рахманиновскими лирическими темами. Традиции русского фортепианного концерта (и прежде всего, Рахманинова) ясно ощутимы в сочинении Эшпая как в общем колорите музыки, так и в отдельных деталях. Эту параллель, весьма существенную для всего творчества Эшпая, можно провести более четко в отношение его раннего периода. Рахманинов был одним из вдохновителей, «добрых гениев» его юности. Неистовый, страстный лиризм музыки Рахманинова, его тяготение к концертности (всегда, однако, подчиненной поэтической идее), широта эмоционального диапазона — от созерцательности, статики до предельной экспрессивности и взволнованности; умение найти ту меру сложности или простоты изложения, которая составляет секрет общительности его музыки — все это — и многое другое! — восхищало Андрея Эшпая еще в юности, когда он слушал или исполнял произведения Рахманинова. Любовь к этому истинно русскому композитору А. Эшпай сохранил на всю жизнь. Уже в зрелые годы он возглавил жюри первого всесоюзного конкурса пианистов имени Рахманинова.
В первом, юношеском концерте для фортепиано с оркестром воздействие концертов Рахманинова проступает открыто, по крайней мере в двух аспектах: в сфере интонаций и в методах развития материала — в типе фортепианной фактуры, в том, как она обогащается, свободно разрастаясь, достигая очень высоких кульминаций.
Убедительный синтез различных национальных культур — марийской, французской, русской — составляет своеобразие этого сочинения.
Богданова А. Андрей Эшпай: Монографический очерк. 2-е изд., доп. — М.: Сов. композитор, 1986. — 168 с., с илл.
Это популярный очерк о советском композиторе, лауреате Государственной премии СССР, народном артисте СССР А. Я. Эшпае. Первое издание книги вышло в 1975 г. За последние годы композитором создан ряд новых значительных сочинений: Второй концерт для скрипки с оркестром, балеты «Ангара» и «Круг», Четвертая симфония, Концерт для гобоя с оркестром, — все они рассматриваются на страницах публикуемой книги.
Список основных фортепианных сочинений русских и зарубежных композиторов
XVI-XX вв
Данная таблица составлена автором блога в помощь пианистам, изучающим историю фортепианного искусства. Здесь собраны основные фортепианные произведения русских и зарубежных композиторов XVI-XX вв. Композиторы выбраны те, которые представлены А.Д. Алексеевым в его работе «История фортепианного искусства» части I-II-III.
Для того, чтобы увеличить таблицу, нажмите на картинку.
Вы не музыкант, а ищите подарок для музыканта-пианиста? И не знаете, что можно подарить, чтобы этот подарок был на долгую добрую память? Тогда этот пост для вас: постараюсь помочь вам разобраться в этом вопросе!
Ну во-первых, можно подарить традиционный вкусный подарок, это либо заказной тематический тортик или конфетки, которые можно красиво упаковать:
Шостакович Д. Д. Вторая соната для фортепиано
(си минор, соч. 61, 1942)
«Первая фортепианная соната Шостаковича была написана в 1926 году. Исполнялась она мало и, не получив широкого распространения, надолго выпала из репертуара пианистов. Казалось, и композитор покинул этот жанр навсегда, но через шестнадцать лет все же вернулся к нему как бы совершенно заново. Читать далее «Шостакович Д. Д. Вторая соната для фортепиано»
Шостакович Д. Д. Соната для виолончели и фортепиано (ре минор, соч. 40, 1934)
Первая часть Сонаты (Moderato) начинается свободным, в большой мере независимым друг от друга, напевным движением виолончели и фортепиано. Создается характер вдумчивого и сосредоточенного, серьезного и озабоченного размышления о самом важном и значительном в жизни. Оно протекает то спокойно, то взволнованно, в процессе живо меняющегося эмоционального напряжения. Читать далее «Шостакович Д. Д. Соната для виолончели и фортепиано»
Шостакович Д. Д. Концертино для двух ф-но (ля минор, соч. 94, 1953)
«Концертино написано как пьеса для ответственного выступления юных исполнителей. Отсюда основные особенности этого произведения. Горячая порывистость и дисциплинирующая сдержанность, напористость и скромность, сила и изящество, серьезность и наивность сочетаются в нем, создавая образ пленительной юности, живую игру чувств простых и благородных. Концертино не трудно для исполнения, а в то же время изложено нарядно, с виртуозным блеском. Читать далее «Шостакович Д. Концертино для 2-х фортепиано»
Яков Зак. Стенограммы уроков: ТРИ ПРЕЛЮДИИ И ФУГИ БАХА
Бах. Прелюдия и фуга fis-moll «Хорошо темперированный клавир», I том
Советую вам и всем молодым пианистам изучать прелюдии и фуги из «Хорошо темперированного клавира» Баха по редакции Муджеллини. Муджеллини романтизирует Баха, тем не менее его редакция очень полезна в плане тематического разбора. Уртекстом, выбранным вами, могут руководствоваться зрелые музыканты, для которых тщательный анализ и сравнение редакций — пройденный этап, которые решают проблемы звука, темпа, динамики, штрихов самостоятельно.
Я предпочитаю редакцию Муджеллини редакции Черни, допускающему нарушения мелодического и гармонического свойства, и редакции Бартока, ничем не мотивирующего странное, на мой взгляд, распределение прелюдий и фуг по трудности.
Редакция Бузони двух томов «Хорошо темперированного клавира» и инвенций Баха, а также разбор фуги из Сонаты ор. 106 Бетховена — труд в высшей степени достойный и любопытный. Однако его подход кажется мне слишком индивидуальным. В частности, Бузони преувеличивает роль поп legato и кое-где убирает трели. В фуге си мажор I тома, например, можно избежать трели, в фуге фа-диез минор отказ от трели наносит теме ущерб.